Magnum Opus под названием «Лебединая песня»
МЫ — ЛЮДИ — КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ
Сознание, используемое нами
когда мы объединяемся
в сотворчестве или
в празднике!!!
В ЛЮБОМ ОТКРЫТОМ ОБЩЕСТВЕННОМ МЕСТЕ
Наше сознание
сексуально,
многоязыко,
ему нравится
игриться, выражаться
В каждом тоне
цвета, звука, слова
А мы играем
В любовь и войну,
где любовники — шлюхи,
Где жизнь на продажу, а смерть — на раздачу,
Всем поровну, увы…
Пока — наконец-то — игре не приходит конец
Можем ли мы разрешить диктатурам
Окружить нас стеной?
Можем ли позволить престарелому демагогу
Отгородить, разделить, поставить кордоны
Страха и ненависти меж нами?
Такой ли судьбы мы хотели?
А Древо Жизни по прежнему будет расти,
Обойдя все преграды, заборы, загоны,
Питаясь надеждой, ломаясь, срастаясь,
Тянется к СВЕТУ, а там — будь что будет
Но что за чахлый побег вырос
В кривое деревцо
И, отцветя, принес плод
Сладкий в зародыше
Созревший в кислятину?
Есть общий план, но он - не генеральный план.
Я постигал фрагменты плана по частям - к востоку от Эдема, по судьбоносному распространению на запад
самоуничтожения и тетрациклинового пожара, который никогда не должен завершиться неконтролируемым (полу-)распадом
потрескавшихся труб, голов, ботинок,
и треснувших умов, со смехом спрыгнувших в могилу
вслед за септическою массой мясников устроивших в подвалах бучу,
нет, скорее,
древний, ледяной и смелый невротический нейронный расчет
символического интеллекта, что курит,
говорит как пифия в дыму,
что лижет жабу и пинает
всякого бунтаря без причины,
а что касается пинков, идите вы на Запад, вы - молодые грязные бестии!
Я — точно так же, как вы — был эмоционально пронзен, ежедневно изиглен точностью конечных точек, призванных, сколотых,
стянутых, брошенных, летящих по синусоиде, как стая скворцов,
синхронно подражающих и наблюдающих,
Образующих человеческую волну и плетущих
гобелен не поддающийся исчислению и воображению
Итак, глубина и широта наших знаний:
Наступающий второй сезон расскажет о крутящемся червячке основы и утка охваченных пламенем,
сотканном как перо на летающем ткацком станке индустриальных амазонских джунглей.
безличие шута,
разрушение системы - лихо, по-персидски, с поджогом машин,
Бьющийся, рвущийся, рыгающий пассажир в горящем самолете,
проходящая и (воз-)вращающаяся инволюция
Автопилота потерянного в глубинах Индийского океана…
Поймите, это не симуляция, не Microsoft
Повторяю: это не симуляция!
Α. Внедрение южного Святого Престола в Гайморову пазуху
Ω. Китайская стена с самонаводящейся инновацией
Тогда как сентябрь и октябрь — прохладные, но не самые холодные месяцы
—
в этом шаттле, летящем на крыльях Икара, кто знает, как развяжется гнилая догма:
Ужасный Пират Робертс или рядовой покойник из корпуса “Шелл”,
заливается звоном, как колокол, звонящий по тебе,
кому дети завтрашнего дня - это Дедал в утробе матери и сама мрачная смерть
горячее дыхание Смауга: катастрофические разливы нефти и горящие сердца угля в забоях — покупайте углеродные индульгенции! —
или КУПИТЕ СИЛУ
или земля будет пухом Земле
тяжкий это грех
Ни энергии, ни злой воли, ни черта не будет, когда придет седой старик Эль-Ниньо (умно и вовремя, потому что мы не в себе, тупицы!), отсосет всю футбольную команду — здесь и сейчас — а юбчонка-то задралась — сдует наш дом из соломы
— а пока мы стоим и аплодируем в сторонке в милых мини-юбчонках, щелкая идиотские селфи с выражением отмороженных рыбок
рулевая рубка Вселенной тонет
в верблюжьих тенях катастрофически медленно движущихся бедер от римских дорог к Вавилону
Второе пришествие всей земной кулинарии, представленное двумя вариантами двух братьев, заключенных в клетку и здоровых, подсовывающих друг другу конфеты, взаимно занятыми в эти опрометчивые времена нашим социально-всепозволительным современным мужеством с осиной талией, устойчивым стояком, закованным в наручники, вне ярости, еще не геи, не измученные, не калеки и не перевязанные, но все еще способные выбирать и выбрать легкий и причудливый флатус со сфинктеральным резонансом — как вам нравится? — воистину, те, кто остается на месте, ВЫБИРАЮТ:
A. Захоронить поглубже
B. Медведи окопались
C. Морские цивилизации далеко позади троллинга
И все же должны ли мы судить эту вонючую рыбу Вавилона в его фрактальной дистилляционной башне,
Эта дымящаяся куча раскалывающего видения будущего, вырвавшегося из яростных глубин Человека-рыбака из-за глубокой Марианской впадины, позади вежливых людей, спрашивающих —задом наперед — про облако-гриб претендента Морского народа.
Точно так же, как Давид был нужен, даже необходим , для тонких губ Голиафа — чувствительные лакированные прокладки, выстраивающиеся в очередь за ранеными, товарищи по ЛДПР, крутящиеся, как мясо в мясорубке, подаваемое прямо в рот ЛевиаФану…
Б
И вот она приходит, грохочет, спотыкаясь, о глупые шутники —
Это гусыня, страдающая метеоризмом — вот почему Пабло!
3-я всемирная паутина обросшая ракушками холдингов в подводных блоках — слабое звено в фальшивой золотой цепи перед фатальным карбункулом плода, но и душа в кормилке — черный кожаный сапог бездны, что манит с края этой коварной пропасти
Пока мы сидим ЗДЕСЬ, нуждаясь в шунтировании желудка, героически пожирая самих себя и копаясь в ларцах с биткойнами.
Давай встряхнем и запечем, детка!
С добрым утром, Вашингтон!
Горящий уголь течет в обратном потоке, позволяя циклонам, подобным Циклону Б, способным отравить все колодцы к востоку от Эдема отсюда до Афганистана — поверь, приятель — Иггдрасиль, это дерево в полной боевой готовности
Вам сказано, пластмассовые китайские болванчики!
Это сказка не об альфа-самце или тираннозавре с отбойным молотком, сказка- наживка, рожденная на заброшенном раздвоенном языке высшего хищника:
ор-Убер-оса внешнего Берроуза, поедающего себя, прежде чем погрузиться в отхожее место безвестности, зарождаясь в песках обесточеного электронного болота как морские черепахи, увязнув в каналах бюрократических кликуш как спайка в кишечнике
— крутишься-вертишься вокруг Атлантиды, как выброшенный на берег кит в казино «Рояль».
Кто не фальшивит? может быть наше коллективное умное-разумное существо, выживающее, питаясь засохшей копотью, и не нужно быть магом, чтобы догадаться, что как фрактальный дубовый желудь
падает с дробно-мерного чайного дерева в Иггдрасилионе пенящихся замен, все внутри его змеевито-горгонного складчатого лабиринта губ, небрежно-скользко-слизистых, ритмичных и рифмованных,
Завораживающий сумасшедший гипнотически рассказывает готическую сказку Вандала о мести,
Так взять эту палку и тыркать полиморфные полимеры, как Гомер Симпсон - тянется силой полурыбы, самоотверженный, самодостаточный, заманчивый и любящий, обманывает и уворачивается, прикидывается деревом и оставляет всю гниль на носу у датских собак, слизывающих прогорклую шоколадную лакрицу, которая может сильно повредить их ливер перед охотой на лис, так что соберите гончих и дайте волю вихлявым виляниям - живее, господа! - пригрозите посохом, и предотвратите брожение в канале военных игр, подстегивающее бушующее эго до 11.
И вот мы идем вокруг опунции, пепел, пепел, мы все упадем,
так встаньте и пройдите в Босфорский пролив, чтобы созерцать или быть посредником между чарующей черной морской китообразной речью торгаша, чтобы увидеть, чьи действительно развитые губы должны быть навсегда запечатаны в Севастополе.
Потому что мы должны позволить сбежать из прогорклого ада сундука Пандоры раздражительному беглому преступнику, уже сломавшему спину верблюду… Ату его, ату!
Мы должны набраться храбрости, чтобы отлить железную икону демона, извергающего золотые слитки — и остальные сгустки.
чтобы действительно иметь волю, чтобы выйти из рушащихся залов криминальной власти, перестать совершать мертвые сделки, праздно голосуете сейчас — плачьте потом, но если они должны заплатить, заставьте их заплатить цену кровью,
верните им кесарев нож лезвием вперед, бейте палками в пурпур темнейшей ночи
когда придет час полудня, с молнией на перевес, выровняет уравнение чертова Белла, адский холод абортирует Божий зародыш в положении Фейдли - Пора, ребята...
Час уже близок, не дыша в затылок тому, кто есть кто, извивающеся-хрюшечному маслянисто-неприглядно-липкому, облизавшему сладкую придирчивую-привередливую парочку — он использует змеиные глаза в качестве наживки, шепчет последнее заклинание шулер таро
Стужа белых костяшек пальцев выплескивает кишки скользких канав в зиму, безбожными слезами разбавляют трехкарточную монте трюков Распутина
Чернотой правит Рагнар — ОК, Купидон испачкал им штаны и затрубил в рог Гьяллархорн под Der Ring des Nibelungen Рихарда Вагнера —
разверните корабль и отбросьте обязанность, смените рубашки и будьте свободны,
Расчётными в кулаке размахивая в лад, чтобы захоронить морской хронометр под огромную корзинку цирюльника в термах из батипелагического озонового слоя пока волны пластиковых покупок сбивают нас с курса, скверна, зловоние, зияние и вонь этого крушения, скоро вся эта забава надоест нам до слез, утилизируя общую клоаку Вавилона, с головой в полотенце, по дороге к святому мытарю, заодно уж, вместе с кухонной раковиной -
давайте прокатимся по пяти забытым островам и взорвем корабль, ребята!
Бледный затылок у калейдоскопических загонов —
Запечатайте их в графической призме, ведь наш оазис исчезнет раньше, не дождется всего человечества, как
Цеппелин Гинденбург,
который теперь нужно снова надуть, разбудить, встряхнуть и поднять, и таким образом он восстанет,
сплоченный, взвинченный, вымытый, выбитый, как трепещущий бекон из свиной бочки, жарящийся на жарком солнце этой высохшей пустоши, покинутый на наших глазах, отторгнувший брошенный слепым камень ( или его каменное сердце), самовольный узник, мертвец, что ходит только для того, чтобы оставаться в форме,
так что садитесь, вставайте, спускайтесь, вставайте, вставайте с колен, капитаны рабов!
Командуйте галерами, трясите, запекайте, пока нас не разбудите,
Возьмите штурвал,
Задушите их в люльке
Не все золото, что блестит,
потяните аварийный шнур—
Это серьезная ситуация, приманка, чтобы закалить те электрические кишки, которые власти придержащие, предпочитают не чувствовать, - в то же время полапывая публику, подпитывая безумие, лихорадочность чрезвычайной ситуации, лишней энергии, уклоняясь от набора, пропуская юное тело по ВСЕМ и повсюду обходя правила
утолите же нашу коллективную жажду и делайте то, что право ли, лево ли, но всегда этично,
Расширяйте возможности поиска, как я,
для следующего человека, для всех, кто бы ни был из вас, мужчин, на все времена—
четверо из нас тоже женщины, детка!
Тотально веселый эгалитаризм, Джордж Оруэлл
Некоторым парням просто нужно уйти,
и некоторым людям, слишком старым, чтобы их дразнили, следует сплюнуть или слезть с горшка, пока мы все не заплакали от смеха и флатуленции…
На прощание скажу (я тоже умираю!)
Аминь.
Дайте мне услышать, люди,
вы видите
?
TЯIPTθMΞAN 